хакасский национальный драматический
ТЕАТР ИМЕНИ А.М. ТОПАНОВА
ЗАКАЗ БИЛЕТОВ (3902) 223-883
0+

НОВОСТИ

Интервью с режиссером РАМТа Рузунной Мовсесян: «Открыться и слышать жизнь»


Интервью с режиссером РАМТа Рузунной Мовсесян: «Открыться и слышать жизнь»

Полный зал, море аплодисментов и совершенно разные впечатления. 5 и 6 июля в Абакане на сцене драматического театра благодаря федеральной программе «Большие гастроли» состоялись показы спектакля Российского академического молодёжного театра «Кролик Эдвард».

Несмотря на то, что на афише спектакля изображена симпатичная кукла белого кролика, а сам театр рекомендует приводить на него детей в возрасте от восьми лет, в постановке очень много «взрослых» тем и мыслей. Однако в зрительном зале было полно и малышей, которые пришли вместе с родителями. О различиях восприятия, глубине истории, главном герое и гастролях в Беслане между двумя показами «Кролика» корреспонденту «Хакасии» удалось побеседовать с режиссёром и автором пьесы Рузанной МОВСЕСЯН.

— Рузанна Мишиковна, как получилось, что книга Кейт ДиКамилло оказалась на сцене РАМТа?
— Я целенаправленно искала материал для программы «Большая сцена — детям», которая уже третий год идёт в РАМТе. Затеял её наш художественный руководитель Алексей Владимирович Бородин с целью обновить детский репертуар на большой сцене. Был брошен клич режиссёром, и я перевернула множество текстов. «Кролика» я прочитала, потому что эта книга была у моего сына, я сама ему купила. И, прочитав, он мне сказал: «Да, хорошо». Тогда я сама взяла в руки книгу. Она произвела на меня огромное впечатление! Я провалилась в неё, была в восторге, сразу позвонила Бородину и вопила, что нашла «бомбу». Видимо, произвела на него впечатление: он назначил мне встречу на следующий день. Я принесла Алексею Владимировичу текст, он сразу прочитал, и мы быстро приняли решение, что спектаклю быть.

— Далеко не все поняли, о чём спектакль. Это стало ясно, когда зрители обменивались мнениями. Каково мнение режиссёра: о чём эта история?
— Сказка очень многоплановая, очень многозначная. Огромное количество пластов! И на самом деле в сказку можно углубиться настолько, что дойдёшь и до буддийских идей. Мы копались на репетиции, мы такие пласты находили! Именно философские. Например, диалог старой куклы с кроликом, который происходит в финале: это же совершенно удивительно, когда речь идёт об отваге позволить другому любить себя и самому открыться этой любви. Ведь действительно для этого нужны отвага и смелость. Это вообще очень глубокие мысли, такие, которые лежат в основе мироздания.
О чём история? Очень сложно сформулировать в двух словах. Ну если совсем коротко: конечно, о любви. О любви в очень большом понимании этого слова — о любви как способе общения с миром, с людьми. О любви как открытости миру. Вообще о том, что жизнь — это путь и огромная череда встреч самых разных — хороших, болезненных, страшных. Причём, все эти встречи тебя создают. Сказка не с тупой моралью, нельзя сказать, что она вот учит тому-то. Она учит открываться и слышать жизнь, мир и людей. Мне кажется, так.

— По-вашему, есть разница в понимании спектакля у детей и взрослых?
— Конечно, в силу жизненного опыта. Некоторые сцены люди, пережившие смерть близких, воспринимают очень лично. Для детей это ещё пока такие фантазии, которые они могут слегка примерить на себя. Но всё равно, мне кажется, что опыт общения с такими историями невероятно важен. Кейт ДиКамилло — кстати, благодаря её умению бесстрашно говорить с детьми о боли — сравнивают с Андерсоном. Момент, когда Кролику разбили голову, выглядит жёстко и страшно. Я изо всех сил старалась сделать его таким. Мне кажется в этот момент зрители должны в зале ощутить что-то очень серьёзное прямо физиологически, чуть ли не почувствовать то, что в этот момент почувствовал Эдвард. Я даже боялась, что Бородин, человек аккуратный и осторожный, не разрешит такое сделать в спектакле.

— Главный герой истории — кролик, фарфоровая игрушка. Но ведь сама история не совсем про игрушку? Что олицетворяет Эдвард?
— Конечно, эта история кролика — абсолютно про человека. Кролик пришел пустой в этот мир, как пробка. Мы для себя на репетициях называли его яйцом Фаберже. Вот тупейшая вещь, совершенно бессмысленная, но красивая. Да, яйцо Фаберже — невероятная работа, мы ею восхищаемся! Но это пустая вещь. И кролик таков поначалу. Позже он наполняется смыслами от встреч с людьми, и тогда ему становится не важно, как он выглядит. При том, что в финале Эдвард становится ещё красивее, чем был в начале. Это важно и в сказке: подчёркивается, что кролик — шедевр кукольного мастерства.
На самом деле наш Эдвард — тоже абсолютный шедевр. Для нас с художником Марией Утробиной с самого начала задачей номер один было создать совершенно необыкновенного кролика. Мы очень долго искали его внешность. Наш кролик не мог быть мультяшным, сладким зайчиком, он должен был быть очень умным внешне, тонким, с огромным потенциалом. Модель по эскизам Марии Утробиной делал замечательный кукольник, один из лучших в стране, Виктор Платонов. Ещё он разработал весь механизм управления, наша кукла много чего умеет. Мы не всё используем, но заложили в неё на всякий случай намного больше. Это настоящая профессиональная театральная кукла. Позже по этой модели наш РАМТовский бутафор, потрясающий мастер Вадим Шевцов сделал пять с половиной кроликов, которые участвуют в спектакле. Зрителям кажется, что это один кролик, на самом деле их пять.

— Как появилась столь оригинальная идея — разделить игрушку и актёра на сцене, но так, чтобы у зрителей создавался единый образ?
— Изначально Виктор Панченко, который играет «душу кролика» — мне ужасно не нравится это выражение, но тем не менее оно в кулуарах у нас ходит, мы сами до сих пор не понимаем, что это такое, — должен был сам играть куклу. Витя сам очень пластичен, мы хотели делать ему соответствующий грим. Но на первых же репетициях стало ясно, что, несмотря на все прекрасные Витины таланты, как ни крути, это не игрушка. Нет теплоты общения, особенно когда в роли игрушки выступает большой двухметровый артист… Сам факт!
Я с ужасом поняла, что совершила глупую ошибку на самом начальном этапе. И у меня тогда паника была страшная, мне казалось, что всё завалила. И я остановила репетиции. Никто ничего не понял, артистам я ничего плохого не говорила, но для себя поняла, что это ужас просто.
Тогда возникла идея, которая в результате стала нашей фирменной маркой, фишкой — параллельное существование артиста и куклы. Мы начали репетировать с куклой и стало ясно, что самое выразительное для этой сказки — если артисты общаются с куклой, именно как с простой игрушкой. Самая первая сцена с Абилин, когда она кролика одевает, качает, укладывает, чаем поит из собственного сервизика — девочка играет с куклой, без всяких фокусов — это правильно и очаровательно.
Когда они — Витя и кролик — вдруг вместе повернули головы и совпали на секунду, я увидела, что больше не надо. Они каким-то образом в эти секунды абсолютно соединяются. Сначала мы пытались строить общие движения, а потом стало понятно, что это не нужно. Нет у меня объяснения, почему. Вот чувствовалось — видишь, что это то самое, а вот это лишнее и уже пахнет театром в плохом смысле.
Витя, мне кажется, прекрасно существует в спектакле, очень тонко сказку чувствует. Я знаю, что для него самого она была очень важна. Мне кажется, что Витя — идеальное попадание в эту роль.

— Где уже успел побывать «Кролик Эдвард» помимо Хакасии и Тувы?
— Наша первая гастрольная поездка с «Кроликом» была в Беслан. Несмотря на то, что сцена там совсем не соответствовала нашим техническим требованиям, мы для себя решили, что отказаться не можем, должны костьми лечь, но показать спектакль. И мы поехали в Беслан. Много с кем там общались. И потом был специальный спектакль для детей и учителей. Странно, но они всё на себя примеряли. К нам после спектакля подходили люди и говорили: «Это про нас спектакль!» Они говорили, «как этот урод разбил кролику голову, так и те уроды убили наших детей». Мы до сих пор со многими людьми из Беслана общаемся.

— Как вы оцените приём «Кролика Эдварда» в Хакасии?
— У нас был такой фурор! Грех жаловаться. Мы, пусть это нескромно прозвучит, привыкли к уважению, но не к такому, чтобы весь зал вставал. Это у нас вообще впервые! Не знаю, всегда ли у вас так, но такой приём вдохновляет. Артистам приятно, безусловно.

— Ваши впечатления о Хакасии?
— Мы поражены! Когда бы мы ещё приехали в ваши края! Это так далеко, поразительные расстояния: ты едешь, едешь, едешь… А это вот такусенькая часть всей страны. Мы, конечно, рады, что попали на такой интересный фестиваль. Сами практически ничего из спектаклей не посмотрели (смеётся). Всё потому, что мы старались увидеть Хакасию: ездили к каменной женщине Хуртуях тас, побывали на Салбыкском кургане, Саяно-Шушенской ГЭС, на озёрах. Словом, постарались увидеть всё, что только можно. Впечатление такое, будто мы на другой планете! Здесь ощущение настоящей связи с землей и небом. Я невероятно довольна поездкой. Спасибо, конечно, министерству культуры России и всей Хакасии!

Автор: Юлия РОЖКОВА


Источник: газета "Хакасия"